И все пройдет

День сменяет ночь, неистовый смерч сходит на нет. Периоды активности влекут за собой её непременный спад, ибо бурление природных или эмоциональных страстей не может длиться вечно. Если шум никогда не стихает, он признаётся фоновым, то есть чем-то однородным и невыразительным. Что бы в мире ни начиналось, оно закончится, и всё пройдёт.

Подобно удовлетворению достигнутым, за катарсисом всегда наступает успокоение. Его временная необходимая доза — сон, его царство — смерть. Человеческий зрачок не перестаёт движение ни на одну секунду, даже когда мы пристально смотрим в одну, как нам кажется, точку. Обманчив мертвецкий сон кошки, лежащей безвольной мохнатой тряпочкой.

Она способна перегруппироваться и прыгнуть почти немедленно, и эта готовность заставляет усомниться в том, был ли покой, или это обман, внушённый зверем? Древним пирамидам тоже нет покоя: их засыпает неспокойным песком, и если его постоянно не убирать, то от сфинкса опять останется на поверхности одна голова. Среди мраморной кладки прорастают упрямые травы, а в укромных уголках античных руин вьют гнёзда ласточки. Ответ: успокоение.